Консьержей в подъезде было три, причем чередовались они, на мой взгляд, абсолютно бессистемно. Одна дама из этих трех была уж очень подозрительно настроена по отношению ко мне. Периодически консьержи подсовывали на подпись разные бумажки. Например, жители подъезда решили наконец отказаться от установки видеонаблюдения, обещанного и проплаченного два года назад, но так и не установленного. Я расписалась в листочке отказа, а подозрительная дама заявила, что раз в списке указана фамилия хозяйки квартиры, то расписываться должна она, а не я. Я объяснила, что хозяйка появится весьма и весьма не скоро. Дама впала в отчаяние и пять бессистемных смен подряд тратила нервы себе и мне, призывая как-то «разрешить ситуацию».

 

Через пару недель обнаружилась еще одна параноидальная личность: дедушка, живущий двумя этажами ниже. Выловив меня в лифте, на улице или в магазине, он начинал сурово допрашивать меня на тему «Кем вы приходитесь хозяйке квартиры?». С хозяйкой мы договорились, что я буду называть себя ее племянницей. Дедушка, по-видимому, не сильно поверил в эту версию и скрупулезно выведывал, сколько лет моей бабушке, как зовут младшую дочь моей «тети», где живут наши общие родственники и сколько их… Не то ли дедушка хотел настучать на хозяйку налоговикам, не то ли он просто раньше работал в разведке.

 

Один раз меня топили. Пришла я вечером домой, а на кухне с потолка весело капает водичка. Этакий родничок открылся, даже красиво... Я кинула пакеты с продуктами прямо на пол в коридоре и помчалась на этаж выше. Дверь с лестницы на площадку оказалась закрыта по непонятным соображениям, а выбивать ее, несмотря на панику, мне все-таки не хотелось. Поэтому я вернулась на свой этаж и вызвала лифт. Лифт не мог доползти до меня целую вечность – вечер все-таки, весь подъезд с работы возвращается. Когда я попала в кабину, оказалось, что кнопка нужного мне этажа не работает. Ладно, попробуем другой лифт. Другой лифт я ждала еще минут пять, развлекая себя тем, что воображала развитие событий на кухонном потолке. И вот я наконец у цели. Дверь открыла тетенька, одетая в усыпанный шерстью халат с характерным собачьим запахом. Заламывая руки и утирая слезы, она поведала мне трагическую историю: муж положил в раковину замороженную курицу, открыл кран и уснул перед телевизором. Моя фантазия дорисовала стаканчик в руке спящего мужа и пустую бутылочку на полу у кресла, но я не стала это озвучивать. «У вас, наверное, дорогой ремонт…Мы вам все оплатим, все оплатим!», - убивалась тетенька в собачьем халате. К счастью, повреждения интерьеру были минимальные и взимать мзду с топителей я не стала.

 

Тем более что никакого дорогого ремонта в квартире не было. Развеселые детишки моей знакомой расписали фломастерами все обои, обклеили постерами и наклейками все двери, разнесли в щепки пару плинтусов и наличников и вообще проявляли незаурядный креатив. Ремонт постановили не делать до тех пор, пока дети не вырастут и не направят свою буйную энергию куда-нибудь еще. Пока дети не торопились с ростом, обои в квартире мало-помалу сползали со стен. Да, в буквальном смысле сползали со стен! В доме отсутствовала не только звукоизоляция, но и теплоизоляция, и каждая зима оставляла на обоях свой неутешительный след. Да и сами обои и клей, на котором они держались, не отличались высоким качеством… В общем, одним декабрьским утром обои в одной из комнат рухнули вниз так, как падают листы фанеры: единым пластом, от потолка и до пола. Прочихавшись от пыли, я очистила стену от остатков обоев и утешила себя тем, что теперь по крайней мере не надо любоваться на наскальную живопись детишек (на той стене было особенно много граффити).

 

Конечно, в моем проживании в гостеприимном панельном доме на окраине Москвы было и много хорошего. Особенно радовала вода, которая всегда шла с отличным напором и по-настоящему горячая. Но, положа руку на сердце, прожить в таком доме всю жизнь я бы не хотела.